До 60-річчя НСЖУ: Весенние астры Аркадия Пальма

…Нам еще предстоит осмыслить неординарное явление наших дней, имя которому – Аркадий Пальм. Осмыслить и тем, кто искренне уважал и ценил этого человека за его недюжинный журналистско-писательский талант и трудолюбие, и всем другим, кто испытывал к нему явно неровные отношения, а таковы, к сожалению, тоже были.

Как не прискорбно об этом говорить, но неровные отношения чаще всего вкладывались в одно короткое, но понятное слово: журналистская зависть! Увы, такова, к сожалению, была. К сожалению, есть. И, трижды к сожалению, будет и впредь. Та самая, которая всегда только одного цвета – черного. Хотя ее порой и стараются так отбеливать, так отбеливать! Но зависть – это всегда зависть. Белой она никогда не была. И не будет.

Хотя чему удивляться? К талантам всегда относились и относятся неровно. Даже нервно. От публичного (в нужное время и с выгодой для себя!) зацеловывания – до откровенного, порой, прямо-таки, патологического, невосприятия.

Он, конечно же, знал обо всем этом. Бьющих челом не терпел. А чужим завистливым чувствам давал свою, всегда оголенную, как правда, оценку:

– Нормальный ход, капитан! – говорил абсолютно спокойно, будто речь шла о чем-то исключительно обыденном. – А ты, собственно, чего хотел? Чтобы по поводу чьего-то успеха повсюду вдруг раздавались громкие аплодисменты? Так не бывает! А если и бывает, то это, знаешь, все равно, что поздней осенью вдруг зацветает сирень…

Публичные аплодисменты раздавались для него действительно нечасто. Да и чувствовал он себя в таких случаях, мягко говоря, скованно. Всегда твердый, во всем уверенный, знающий, как именно поступать в той или иной ситуации, он испытывал откровеннейшую неловкость, когда в кругу друзей вдруг начинали говорить о его впечатляющей журналистской или литературной работе.

– Да бросьте вы! Закрыли тему! Получилось – и получилось. А могло и не получиться. Но состоялось. Авось, состоится еще что-то. Когда-то…

И это не было какой-то позой или каким-то припудренным жеманством, – дескать, я сейчас якобы противлюсь сказанному вами… А вы, ребята, ноль внимания на это: только вперед и хвалите меня, сколько есть духу!

Он при всем его таланте и популярности (притом, как среди журналистов, так и среди читателей) был действительно прекрасно скромным человеком. Когда, к примеру, несколько лет назад во Дворце студентов презентовал свою весьма и весьма увесистую книгу «Капитан Маринеско и барышня Элизабет» (литераторы такие фолианты с особым уважением называют «кирпичами»), он просил всех, кто собирался выступать на этом вечере:

– Единственная просьба: говорить не обо мне, а о моих героях. Они достойнейшие люди. А обо мне не надо. А уж если кто-то и захочет что-то сказать, то покороче. И без шарканья ногой. Пожалуйста.

…Аркадий Яковлевич Пальм. О таких людях трудно говорить в прошедшем времени. Но, увы, жизнь не только прекрасна, но одновременно и жестока: неизлечимая болезнь вырвала его из наших рядов. И это не просто слова. Так действительно произошло. И теперь этот отрезок все время будет увеличиваться.

Что же осталось? Просто был – и нету? К счастью, нет.

Он прожил поистине достойнейшую жизнь. Был на редкость счастливейшим человеком: прекрасная семья, любимая собкоровская работа – то ли в «Комсомолке», то ли «Советской культуре» или «Культуре». И все это не по принуждению, – мол, так надо было или некуда больше деваться, – а что называется, по душе. И это говорю не тому, что так якобы полагается говорить «вослед». Так действительно было.

Он бережно и с какой-то только ему присущей нежностью относился к жене, бессменно называя ее лишь Наденькой, как-то особенно торжественно гордился дочерью Галиной.

А внуки! Это та страница его жизни, на которую он вообще смотрел, боясь дыхнуть. И, конечно же, правнук! Седьмое небо счастья – и не иначе!

Но семья, как и положено, это всегда святое. И там его будут помнить бессрочно долго и все так же исключительно нежно.

Но есть и другое измерение – общественное. У него было не только домашнее признание. Его искренне уважала огромнейшая читательская аудитория.

Оговорки нет: действительно огромнейшая. Ведь Аркадия Пальма, – вдумайтесь только! – читала одна шестая часть мира, то есть весь некогда огромнейший Советский Союз. Сегодня это название зачастую произносится тихо, порой стыдливо, даже с неловкостью, – дескать, что поделаешь, был когда-то такой Союз…

Но давайте откровенно: многих ли сейчас (даже самих маститых литераторов!) читает такая аудитория? А у него она была. И не день-другой, а десятилетия. Да и тиражи публикаций то ли в «Комсомолке», то ли в других изданиях, где он печатался, привычно измерялись миллионами тиражами.

Опять же сравните с днем насущным. Какие тиражи сегодня? Пять-десять тысяч – и это уже считается чуть ли не победным достижением?..

А что касается выхода книг, то он как-то сказал:

– Такой праздник бывает у меня раз в четыре года. Может быть, тем и ценен. И без Наденьки они не выходили. Она всегда была на этом рубеже.

Кажется, здесь надо объяснить, что такое «без Наденьки они не выходили». У него – Талантища с большой буквы! – был не просто ужасный, а такой страшный почерк, который разбирать могла только она, его жена.

Порой доходило вообще до смешного. После того, как Надежда Васильевна уже приводила все, написанное Аркадием Яковлевичем, в порядок, он снова что-то исправлял. И, исправляя, другой раз так накуролесит своим неуправляемым почерком, что потом сам же не может его разобрать. Вот тогда и обращался к Надежде Васильевне:

– Наденька! Посмотри, пожалуйста, что я здесь насотворял. Не могу прочесть!

И Надежда Васильевна приходила на помощь, «расшифровывая» написанное.

Он издал около двадцати книг. Последняя, которую успел держать в руках, это «Весенние астры Леонида Быкова». Этот, опять же, увесистый «кирпич» воспринимается как своеобразное избранное, написанное Аркадием Яковлевичем в течение жизни. И это издание, без всяких преувеличений, может достойно претендовать на самые престижные журналистские и литературные признания. Ведь здесь есть то, без чего не может существовать ни литература, ни журналистика: художественная правда и художественная весомость слова. К сожалению, сейчас это такая редкость, такая редкость…

И еще об одном, нисколько не отвлеченном.

Власть, притом любая, всегда сильна журналистским участием и благословением. Без этого она откровенно слаба, просто бессильна. Но вот парадокс! Когда этой власти требуется сделать последний поклон в сторону тех, кто десятилетиями, что называется, пахал на державу, она (уже традиционно!) остается к этим людям глуха.

Не стал исключением в этом перечне и Аркадий Яковлевич Пальм: власть просто не заметила его ухода. Хотя чему удивляться? Не герой, не показной орденоносец, не восседал в президиумах. Просто, повторюсь, десятилетиями пахал на державу, имел миллионные признания, писал высокохудожественную прозу. Вот и все.

Так, что нормальный ход, капитан!..

И все-таки. Давайте помнить. И не только через год-другой.

Давайте будем учиться помнить высоко нравственно.

…Аркадий Пальм. Человек, оставивший свое имя истории.

Да, да! Истории. Не только родным и близким и всем тем, кто его знал и уважал.

Это имя поистине достойно того, чтобы быть увековеченным, скажем, в названии журналистской премии. Ведь чего греха таить, фактически все премии, начиная с номинации «Лучшая журналистская работа года», и по сегодня остаются безымянными.

Вот и прошу считать это официальным предложением для областной журналистской организации: учредить журналистскую премию имени Аркадия Пальма. А чтобы журналистские усилия не остались одинокими, впору сказать свое слово и власти, – может быть, городской, может быть, областной. Не все же усилия направлять на организацию конкурсов «Мисс Мандрыковка»!

Пора учиться помнить.

И – помнить!

Высоко и нравственно.

                             

Аркадию Пальму –

 журналисту, писателю, человеку.

…Спешим! Все некогда! Галопом! –

Кому-то – больно, там – беда,

И мы – стремглав!

Дороги, тропы

Иль терн колючий –

Ерунда!

Спешим!

Успеть бы!

Лишь бы к сроку!

А там уж – новый перевал…

И вновь дороги – как пороки,

И жизнь – сплошной девятый вал.

И где он – долгожданный праздник?

В глазах рябит: то тень, то свет…

И серди нас, таких вот разных,

По сути, исключений нет.

Мы временем прижаты к стенке, –

Не отвернуться, не сбежать.

Мы нервно пишем на коленке,

Когда нельзя уж не писать.

Еще надеясь: все успеем!

Уж завтра! В наших все руках!

Себя обманами жалеем,

Что пишем на черновиках…

Но суть всегда одна, простая.

И сдерживая в сердце крик,

Мы понимаем – понимаем! –

Что пишем все на чистовик…

Пусть будет так! –

Рассветы в росах…

И солнце – в капельке тепла…

И пусть судьба – еще не осень.

И пусть удача – два крыла,

Чтоб понимать, – не с пылу, с жару,

А просто молча понимать, –

Что и на скрипке Страдивари

Уменье надо, чтоб сыграть.

И пусть – раскатистое лето.

И зной – настойчив и упрям.

И пусть прохладные рассветы

Нас не торопят к сентябрям…

P.S. Эти стихи автору этих строк удалось вручить Аркадию Яковлевичу Пальму в один из последних его дней рождения.

Через годы и расстояния…

…Так было: вполне приемлемая идея создать на Днепропетровщине журналистскую премию имени Аркадия Пальма многие годы оставалась лишь просто идеей, и не более.

После того, как эти заметки в 2000 году были напечатаны в днепропетровской городской газете «Наше місто», автору этих строк пришлось, и не единожды, обращаться к «большим людям», которые, согласно своим должностным положениям, казалось бы, должны были откликнуться на такое предложение.

Увы. Сменялись календари, сменялись властвующие, а реального воплощения в жизнь этого предложения не было. Годами «не замечала» этого и областная журналистская организация. Но ведь он был, Аркадий Пальм. И не просто был, а это был поистине талантливый человек. Как же можно молча проходить мимо талантов?

…Наконец, год 2012-й. В Днепропетровской областной журналистской организации, как принято говорить, состоялась смена власти: областную организацию возглавил главный редактор газеты «Вісті Придніпров’я» Алексей Ковальчук.

Именно с его самым прямым участием обновленный состав правления Днепропетровской областной журналистской организации, наконец, принял решение об учреждении премии имени Аркадия Пальма. Отныне она будет вручаться днепропетровским журналистам за лучшую публицистическую работу года.

По инициативе все того же Алексея Ковальчука приняты и многие другие решения, в том числе, и об учреждении других журналистских премий.

В частности, были также учреждены именные журналистские премии имени Александры Демьяненко (бывшего редактора газеты «Днепр вечерний») и Павла Богуша (известного краеведа из Никополя). Впереди, думается, будут и новые имена тех, кто когда-то был и остается гордостью журналистики Днепропетровщины.

Творческих успехов вам, уважаемые коллеги. И конечно же, творческих побед. Ведь становиться лауреатом таких премий не просто почетно, – это зримая межа признания журналистского таланта. Удачи вам всем.

    *                    *                   * 

…Сегодня журналистские премии имени Аркадия Пальма, имени Александры Демьяненко, имени Павла Богуша вручаются уже привычно, традиционно. Они, так сказать, уже прижились. И это не просто радует. Это еще один наш журналистский поклон всем тем, кто этого достоин.

А то, что быть лауреатами таких конкурсов престижно, это, думается, понятно. Ведь любое лауреатское звание это всегда публичное, а не закулисное признание того, что обладатели этих премий достигли в своем творчестве определенных вершин. Кстати, когда жюри по присуждению той или иной премии приступает к рассмотрению творческих работ, поданных на конкурсы, им зачастую хочется высказать искренне сочувствие: столько перелопатить всего! К тому же, каждый раз! Это, без всякого преувеличения, весьма трудоемкая работа, ибо надо объективно определять именно тех конкурсантов, которые таких званий действительно достойны. А еще: присуждение именных журналистских премий это каждый раз еще и масштабный, открытый, публичный смотр общего творческого уровня всей областной журналистской организации.

Так, что вперед, коллеги! Новых вам творческих успехов!

И пожелание. Притом, не только лауреатам этой премии, но и другим.

Подписывая свои материалы, не стесняйтесь указывать под ними, что вы одновременно являетесь лауреаты какой-то премии. Правда, кое-кто (из тех же журналистских кругов, кто не получал таких премий и никогда не получит их по причине собственной бездарности) расценивает это как некое, простите, чуть ли не выпендривание: ах, дескать, он (или она) еще и лауреат!..

Не тушуйтесь перед такими «оценками». Их выносят люди несостоятельные в плане личных способностей и таланта. Будьте выше этого. Ибо упоминание тех, чьими именами названы эти премии (любые, не только эти!) это еще и наша о них память. И не только чисто журналистская. Это еще и память народная. Ведь те имена были известны и почитаемы среди людей. Поэтому их упоминание это ничто иное как своеобразная форма памяти о всех тех, кто такой памяти достоин.

Кланяйтесь этим людям. Не стесняйтесь.

Они действительно достойны наших поклонов.

*                   *                 *

…Вот уже и год 2019-й. И все уже давно привычно: журналистская премия имени Аркадия Яковлевича Пальма не только надежно прижилась в Днепропетровской областной журналистской организации, но и среди других журналистских премий занимает свое почетное место. А это ничто иное, как наша общественная добрая память о действительно добром и талантливом человеке.

О нем, кстати, довольно часто что-то вспоминается. Притом, не только о его по-настоящему талантливых журналистских очерках и повестях, но и какие-то случаи из его жизни, какие-то жизненные эпизоды из его достойнейшего бытия.

 Вот лишь один из таких примеров.

Когда Аркадий Яковлевич уже, как говорят, лежал, прикованный к больничной койке, на одной из последних встреч со своей дочерью Галиной он, как бы готовя всех родных к тому, что ему уже вот-вот предстоит отплытие в вечность, помахав ей рукой, сказал: «По кораблям. По кораблям…».

Почему «по кораблям» – объяснение простое: в свои юные годы он очень хотел быть моряком. Однако не получилось. Получилось другое – стал журналистом. Но любовь к морю, как была, так и оставалась для него всю жизнь самой-самой нежной. Поэтому в своих документальных произведениях он довольно часто прикасался именно к морской тематике.

Когда Аркадий Яковлевич уже уходил за Межу Вечности, он попросил своих родных на будущем его небольшом памятнике выбить вот эти слова: «Вот и все…».

Родные выполнили эту просьбу. Эти слова выбиты на граните рядом с его портретом. А теперь рядышком с ним еще одна могилка – его жены Надежды Васильевны. Были всю жизнь вместе – вместе и остаются…

Хотя вот то определение «Вот и все…» – оно и правильное (ведь то, что случилось, то уже случилось), и одновременно – оно же призывает к размышлениям.

            Все – это там. Куда приносят цветы и вытирают слезу.

            А в жизни – остается память.

            Добрая, светлая память о талантливом журналисте и писателе.

            Был таким и остается.

            Поклонимся ему…

P.S. Эти заметки об Аркадии Яковлевиче Пальме написаны в разные годы, начиная с 2000-го, когда его не стало. Потом время от времени сюда додавалось еще что-то. Так же время от времени это печаталось в разных изданиях – в днепропетровской городской газете «Наше місто», в газете областной журналистской организации «ДнепрІнформ», в ряде других. В полном объеме эти заметки были напечатаны в моей книге «Жить и помнить…» (О коллегах-журналистах и не только).

Теперь, еще с некоторыми новыми добавками, предлагаю это для Книги Памяти, которую издает Днепропетровская областная журналистская организация в год 60-летия Национального союза журналистов Украины о тех журналистах, которые уже ушли за Межу Вечности.

            Давайте помнить их всех.

            Как и доброе, светлое имя Аркадия Яковлевича Пальма.

            Его весенние астры не вянут…

Александр ПИЛЁНОВ,

заслуженный журналист Украины.

(у книгу пам’яті)